User Profile

скопишь и копишь меня:
глаз яблоки – зрачков червоточины,
вазелиновый мозг, крюченных пальцев
чётки не
перебрала, а всё торопишь.
не горю, но перегораю
чётко я
в график, пьяненький и замороченный –
маленькой точкой небной, инеем нёбо
коптя и
пиалой плевки. глотая –
не тут-то было –
шарф поперёк массива слов, давясь
малой кровью, греет колко, по-шерстьи
почти вудАв
дивясь… и так мило!
всё будто вУсмерть;
загнан жизнью маркой, и вдруг ты.
круги пред глазами скребутся в веки –
не человеки, а
боги не могут так смотреть
друг на друга, -
мараю руки чернилами, руками листы… но
никак не распяться, ужавшись в строки…
а сроки выходят.
ты так же упруга,
свежа, но мне ли
знать об этом, сгорать об этом, срывать
кожи платьев, чтоб взять живое и
выть победно?
на этом теле уже
не моя территория…
вряд ли смогу опять, как прежде, страдать
просто, полночками в малых дозах
и не писать тебе?
читал. Астория
вчера в первой строке
не запала в душу, но червем в грушу
мозга вгрызлась. чужая строка, что язва,
свербит да канючит.
окурок в руке, как
поручень. устоять
бы. я – хлеб и зрелище. я не трушу,
пусть рвут на части беззубым взглядом и жрут!
лишь бы не ты,
не отец, не мать.
а с остальных взятки
гладки и набриолинены всласть
виски. тысяча четыреста девяносто три
дня теней ловлю
ртом воздух за пятки
хватаю зевак–баньши
ища повторенья твоих заболоченных глаз,
упрямо пытаясь спутать, а значит –
поверить… но снова один,
неумеха в тиши
заснуть, пью ртуть
тихоходных толчков в висок: три – два - раз –
если умру сейчас, значит любишь. не умру –
любишь вдвойне. и
в этом ли суть?
и случись войне не случиться,
спасут ли меня твои письма? сломит
ли их опозданье? состарит ли ожиданье их?
и ты, безодеждная,
станешь ли молча сниться?
а случись война, я ли не пас?
и перспектива убийства не засрамит
ли дОжизни? я узкогруд и разбухшесердц.
ты тонка в кости.
жалею, я про запас
не накопил тебя в профиль, в фас
и жарким бедром на синюшном моём бедре
пряной ночью пряничных дней не скрасить…
я вчера утопил рыбу
смерть и луну в ведре.
теперь вечен, беззвёзд и безлиц,
безразличен, что дитя на предродном одре:
ни «агу», ни вопля. спесив, не плаксив, сух,
в журавлином пуху
издушив с десяток синиц.
мне бы в пляс, а я вплавь,
и то ненадолго. судорогой тебя сводит
руки и всё, что ниже. танго разлуки с телом
вдоль парижских витрин,
хоть в Париже не был. плавь
меня на монеты. звени мной
в монисто. лей в уши голов – пусть проходят
мимо! источай меня запахом кожи!
мечи слюною и
бисером в своры прохожих
и пой! фальшиво, но пой!
фальцетом меня-кастрата не спеть!
иначе, пусть снова буду маленький мальчик,
впервые грязный,
забывший дорогу домой.
впервые излившийся хлипким,
мускусным телом в мир. прозрачная медь
холодного воздуха слёзы жмёт, скупо цедит
порции выдох-вдох рот в рот.
спазмной, навязчиво-липкой
второй кожей врастая в лёгкие:
забываю дышать – за меня дышит тише мыши
в прокуренной тёмной норе. в декабре тебя
почти не видать в гирляндных
огнях. как никогда далёкие,
рождества нанизав на волос,
обсидев голубями дымоточащие крыши,
искрошились в снег, падая вверх. солнце – яр!
я вряд ли узнаю,
услышав в трубке, твой голос.
наверное, живёшь сыто и
мирно, тепло, чайно, хлебно с вишнёвым джемом.
пахнешь неброско, но респектабельно. и платишь:
за свет и за любовь того,
кто рядом, забытый.
твой верный шаг. сумею ли
мечтать о такой тебе? или нарочито-блаженным
останусь. воспалённое веко луны, ночь –
циклоп-неудачник.
больше не цепенею,
глядя зрачок в зрачок:
жизнь – хороший урок, данный плотью: зубри–
не зубри – второгодник. ты пахнешь каштановым
пирогом, я вспомнил –
затвор, щелчок.
Генри Миллер. рак, в тропиках
контагиозен вдвойне. тебе, как приме, не
предлагаю больше влиться в массовку
мягкой гноящей жизни. давлю
снежинки, как клопиков.
люблю всё сдержанней, винной
трезвостью руководствуясь – прочь отпечатки –
без улик, без свидетелей, без детей, мам…
оставляя каждую после
себя невинной –
в этом виновен. чистосердечно!
но руки мёрзнут, треснувшей кожи перчатки
уже не греют, дыханием пальцев твоих
не живы. кровь во мне
бездумна и спешнотечна,
смывая память. не успеваю
ловить обломки. найдётся и на меня
своя Валери, Милена, Памела … или Мария,
пусть праздная и
пустая, я уступаю
издержкам времени. альбатросом
спотыкаясь о крылья собственные, семеня
послушно, подчиняясь инстинкту и зову чая
в горячей чашке - пара
струйка в волос, а кажется тросом –
игра надежды - насмешка бога – слепая
вера стреножить себя подобным вервием и
стать негромким. у кромки нежности
довольствуясь малым идти
туда, куда гонит стая
(косяк, отара – во что они там собьются),
пить лужи, пастись под гнилыми деревьями
или глодать падаль, позволяя и ей глодать меня
изнутри… я и не думал,
что люди фарфором бьются,
пока не набил осколков
и босых ступней не изрезал. до сих пор заноза
в пятке – может, тебя остаток – веснушка,
мысль, частица белой спины.
с каждым шагом всё более колко
и кровится тёплым. знаешь,
меч, иногда, многим лучший подарок, чем роза.
ты разлюбишь меня нескоро, через силу,
не без посторонней помощи, но
быстрее, чем даже желаешь.
не смириться – глупо, смириться – гадко,
оглупеть – так с торицей гаже…
ражим недолго быть, смирным – не гоже;
падаль духа сосёт и гложет под
ложечкой… даже сладко
со временем. я моложе не
стану, не стану пыльче, и всё слаже
будет казаться то, что ты не рядом, и даже
стану уверенный, что
есть причина и так положено.
и станет тише, и станет глуше
стучать монетой в жестяной кружке,
всё проще выпросить плоти и реже
близости душа в душу. и от
бесед непроговоренных уши
всё бесполезнее кажутся – начинаю
понимать Ван Гога и реже бриться. в подушке
глушу какофонию лиц, хором молчащих,
всё впустую – они
остаются тверды, я таю.
истлел, прости. мне больше не
переродиться. не стать чистым, белым,
ожидающим в недоумении кусая губы,
губкой вбирая тебя,
лишь бы звучала дольше
во мне. прости, не звучишь, alas!
только живёшь, дышишь, крестишь мелом
меня изнутри. год – два – три; четвёртый
уже спираль. тебе не молюсь,
молюсь не тебе. глаз
не поднимаю на тебя отражение
в воронёно-вороньем небе. пью, курю, стригусь,
смеюсь. вечерами забываю тебя, не чувствую
копоти мела в лёгких…
время от времени жженье
где-то между душой и пахом.
если бы одним махом – не вернусь! –
и не вернуться, когда ты вернёшься
из праха дважды больше
не стану прахом,
стану порохом – клубом пыли
в глаза тем, кому и смотреть не стоит;
разъем роговицу дятлом-птицей в мозг
врежусь: а были ли мы?
аксиома – были.
не прячься за веки, вспять не
отлюбишь. пиши. раз в жизнь устроит
враз по пятницам, между газетой и завтра-
ком в диаметр горла и белая
ткань на кофейном пятне –
не по мне декор. но стерпится – слюби -
-дцать будь то… но будто миг пролетит. люби…
биться об лёд легче, если горит. не горит –
жги мебель, или меня, скопив,
жги. впрок прожив в любви,
какой теперь толк? заряжаю – пли…

manyfaced.

Friends (18):

Mutual Friends (10):

Also Friend of (11):